📖

Сказание о Фёдоре-христианине и друге его Абраме-жидовине

Лесков Николай Семёнович

Классика в жанре «русская классика»: тон назидательный, приземлённый; темп размеренный; атмосфера: культурная, приземлённая. В центре истории верующий; ключевые темы: вера, дружба, доброта. Место действия: российская империя, наш мир, время: xix век. Из особенностей: религия. По вкусу ближе всего: Назидательные рассказы, Бог правду видит, да не скоро скажет, Река играет.

2013 1 ч 02 мин Читает: Изотов Роман (ЛИ)

Русская классика

Показать похожие книги

Где послушать или купить

Читай-город аудио и бумага Литрес аудио и текст Яндекс Книги по подписке

Реклама. Мы не продаем и не храним аудио: ссылки ведут на поиск этой книги у партнеров. Часть ссылок партнерские.

Теги книги

Описание

Что нашли и что потеряли в так называемой дружбе Фёдор и Абрам – мы узнаем из этой повести. Раздолье процентщикам на Русской земле, так как залог процентщику самый что ни на есть верный - честность и прямодушие Фёдора. Откровения Абрама: "Я от тебя через корабельщиков весь свой долг и проценты получил, и мне больше ничего от тебя не следует." Лесков Николай Семёнович : Повесть эта не есть баснословие, измышленное досугом писателя. Это есть истинная история, в древние годы действительно бывшая и в давние же годы писанная рукой современного богочтителя и человеколюбца. Ныне она от старых записей взята и в новом изложении подаётся для возможного удовольствия друзей мира и человеколюбия, оскорбляемых нестерпимым дыханием братоненавидения и злопомнения. Написанию повести способствовали детские впечатления Николая Семёновича, воспроизведенные в воспоминаниях сына Писателя: ... мы увидели трех человек, которые были обернуты в жалкие лохмотья и тихо бродили вокруг дрянных санишек, на которых лежал какой-то хлам, прикрытый запорошенной снегом рогожей, и оттуда раздавался жалобный писк. Лошадь, похожая на сухой остов, обтянутый конской кожей, стояла невыпряженною в хомуте с мочальной шлеею и, дрожа от стужи, валяла в зубах клок брошенной перед нею соломы… — Нет, я знаю, — вы каторжные, но я хочу, чтобы вам было тепло. Старик покачал головою и, вздохнув, молвил: — Ты ошибся, дитя, — мы не каторжные, но мы хуже. Что может быть хуже каторжных, я еще не знал и сказал: — Ничего, — скажите м