📖

Паутина Земли

Вулф Томас Клейтон

Аудиокнига в жанре «зарубежная классика»: тон задумчивый, эмоциональный; темп эпизодичный; атмосфера: интимная, созерцательная / медитативная. Место действия: семья, дом, время: xx век. В центре истории писатель / художник; ключевые темы: детство, повседневность, семья. По вкусу ближе всего: Берлинское детство на рубеже веков, Ожидание, Мать и музыка.

2017 5 ч 12 мин Читает: Бордуков Александр

Зарубежная классика

Показать похожие книги

Где послушать или купить

Читай-город аудио и бумага Литрес аудио и текст Яндекс Книги по подписке

Реклама. Мы не продаем и не храним аудио: ссылки ведут на поиск этой книги у партнеров. Часть ссылок партнерские.

Теги книги

Описание

Фантастический и ни на кого не похожий Томас Вулф. Его поэтическая проза завораживает с первых строк и не отпускает до конца. Чаще всего при упоминании имени Вулфа на память сразу приходят его романы «Взгляни на дом свой, ангел» и «О времени и о реке». И действительно именно благодаря своим монументальным произведениям Томас Вулф получил мировое признание и был назван одним из лучших прозаиков XX века. И мало кто знает, что в 1935 году был издан небольшой сборник его малой прозы. Повести `Паутина земли (1932), построенная как монолог матери, обращенный к сыну, и `Смерть- гордая сестра` (1935)- о `гордой Смерти, суровом Одиночестве и великом Сне`, по сути рассказывают об одном и том же - о стремлении и невозможности вернуться домой. Аудиоверсии двух повестей из этой книги мы рады вам представить: – «Паутина земли» В год, когда налетела саранча, случилось это в год, когда налетела саранча, два голоса услышала я в тот год... Сынок! Сынок! Кажется, столько лет прошло с тех пор, как налетела саранча и объела дочиста деревья,— столько всего было с тех пор и столько лет прошло... «Что там?» — говорю. И говорит: «Два... два...» Говорит: «Двадцать... двадцать». «А? Что там?» «Два... два»,— один голос, а другой: «Двадцать... двадцать». И я твоему папе: «Два, — кричу, — двадцать... двадцать — неужели не слышишь?» И опять: «Два... два»,— один голос, у окошка, а другой: «Двадцать... двадцать»,— прямо на ухо мне. «Неужели ты не слышишь, мистер Гант?» — кричу. «Господи, женщина, — говорит т