📖

Записки о жизни

Игумения Арсения

Документальная проза в жанре «религия»: тон задумчивый, обнадёживающий; темп размеренный; атмосфера: приземлённая, историческая. Место действия: семья, монастырь, время: xx век. В центре истории верующий; ключевые темы: долг / честь, вера, исцеление. Из особенностей: религия. По вкусу ближе всего: На Господа возвергаю надежду, Житие архимандрита Кронида, Послушник Небесного Врача. Жизнеописание старца иеросхимонаха Никиты-целителя.

Религия

Показать похожие книги

Где послушать или купить

Читай-город аудио и бумага Литрес аудио и текст Яндекс Книги по подписке

Реклама. Мы не продаем и не храним аудио: ссылки ведут на поиск этой книги у партнеров. Часть ссылок партнерские.

Теги книги

Описание

О большинстве подвижников благочестия и мучеников XX столетия наше бесписьменное церковное предание сохранило немногие сведения, о иных и совсем скудные, как об игумений Шуйского монастыря Арсении, праведность которой как подвижницы и исповедницы Христовой уже прижизненно не вызывала сомнений. Она была из тех, в ком мир узнает истинных учеников Христовых. Игумения Арсения (в миру Анна Гавриловна Добронравова) родилась в 1879 году в селе Шегарском Юрьев-Польского уезда Владимирской губернии в семье священника. Окончив епархиальное училище, Анна в 1903 году поступила учительницей в детский приют при Шуйском Воскресенском-Феодоровском монастыре. В ее обязанности входило учить девочек грамоте и рукоделию. В этом монастыре она приняла постриг с именем Арсения. В начале XX века игуменией монастыря была София, после смерти ее— Афанасия, а после смерти Афанасии сестры в 1915 году избрали игуменией Арсению. Усердная последовательница учения святых отцов о молитве и подвижнической жизни, она шла в горнюю страну долгим путем смирения и самоукорения, почитая себя ниже всех. Из современных церковных учителей она более всех пользовалась советами епископа Игнатия Брянчанинова. Уже достигнув большой духовной высоты, игумения Арсения и тогда почитала себя ниже всех, часто спрашивала совета у тех, кто далеко не достиг той чистоты сердца и просветленности разума, которые были обретены ею. Ризу христианского смирения, удобно закрывавшую ее от многих стрел лукавого, она не оставляла до конца жизн